Верушка – княгиня-супермодель и муза М. Антониони и С. Дали

Veruschka von Lehndorff: босоногая графиня

Она на десять лет старше Твигги, и на тридцать пять – Кейт Мосс. В эпоху, когда слово «супермодель» звучит анахронизмом, самое время вспомнить о той, которая была самой первой из них. Графиня Вера Готтлиб Анна фон Лендорфф, или просто Верушка.

Она дружила с Сальвадором Дали, Эйлин Форд и Дианой Вриланд, получала десять тысяч долларов за выход и «служила музой» самых знаменитых дизайнеров, от Ив-Сен Лорана до Пако Рабанна. За десятилетие модельной карьеры у Верушки скопилось больше восьмисот журнальных обложек, из них, по меньшей мере одиннадцать – обложек Vogue. В фэшн-мире это приравнивается к одиннадцати «Оскарам», но Вера фон Лендорфф оставила свой след и в кино тоже: ее пятиминутное появление в фильме Антониони «Фотоувеличение» (она входит в кадр со словами «А вот и я») было признано самой сексуальной сценой в истории кинематографа.

Ее именем называют модные магазины, у косметического брэнда MAC есть губная помада «Верушка», поп-группа Suedes поместила ее фото на обложку своего альбома… Во всем мире Верушку считают легендой – тем более удивительно, что эта легенда еще жива. И не только жива, но полна сил и творческих планов. В следующем году Верушке исполняется семьдесят. Она живет в Бруклине, со своим любовником, музыкантом Мишей Вашке, и с восемью кошками. Каждое утро Верушка надевает темные очки, садится на велосипед и отправляется на прогулку по окрестностям – «за вдохновением». Она – художница, причем художница авангардная, которая рисует красками, но вместо полотна использует собственное тело.

Верушка фон Лендорф. Приступ древности

Автор: Иван Куликов
“Rolling Stone”, №53

69-летняя прусская графиня Верушка фон Лендорф, первая супермодель в мировой истории, за свою жизнь успела побывать музой Микеланджело Антониони и Сальвадора Дали, а также стать героиней фильма Пола Моррисси.

Главную в мире коммуникационную трубу – кабель, проложенный по дну Атлантики, – регулярно пучит от цифровой интоксикации. Прокуренный голос бывшей супермодели, прусской графини Веры Готлиб Анны фон Лендорф, известной больше как Верушка (с ударением на «у»), то и дело исчезает в цифровых ошметках непереваренного спама, пиратской музыки, снафф-муви и торрентов с детской порнографией. Связь с Нью-Йорком отвратительная. На другом конце линии, в бруклинском лофте с видом на помойку, где живет графиня, тренькает телефон с дисковым набором и гигантской трубкой, похотливо верещавшей в 1968‑м голосами любовников Верушки: Питера Фонды, Уоррена Битти, Дастина Хоффмана и Джека Николсона. А также Энди Уорхола, уже заарканившего для своей «Фабрики» одну модную блондиночку из Vogue – Эди Сэджвик. И вот сейчас, сорок лет спустя, вернувшись на велосипеде с Манхэттен-бридж, где Верушка ежедневно инспектирует колонию диких кошек, она поднимает ту же трубку и хрипит в трансатлантическую кишку: «Хале!».

Именно так, почти как «хайль», должны приветствовать собеседников мощные 69‑летние старухи, в чьем имени есть частица «фон». «Кошки вошли в мою жизнь недавно», – оживляется фон Лендорф, когда речь зашла о мордатых котах из фильма про Верушку, сделанного экс-сотрудником «Фабрики», режиссером Полом Моррисси. В конце октября состоится его запоздалая премьера в Москве, и наш разговор посвящен именно этому. «А Манхэттенский мост – это мой местный выход в космос. Там до фига пространства».

Оказывается, госпожа фон Лендорф знает, что Верушка – это ласкательно-уменьшительная форма привычного для славян имени Вера. Я сообщаю, что под таким же точно именем – «маленькая Верушка», только с ударением на «е», – голая Наталья Негода трансформировалась на обложке Playboy в первую советскую супермодель. Узнав, что дело было в 1988‑м, хриплый голос раздражается: «Я никогда не ощущала себя типичной моделью. Модель – это та, кто продает чужую продукцию. Или себя».

Чудесное преображение Верушки из супермодели эпохи happy sixties в главный обер-манекен постмодернизма началось в 70‑х. Результатом трансформации стал «трэш-кутюр», как говорит она сама, радуясь удачному неологизму. В 80‑х ее эксцентричные сессии с фотографами-авангардистами, где она прикидывается то булыжником, то ржавой трубой, то облупленным куском стены, начнут скупать галереи современного искусства. В 90‑х она сняла видеоарт «Зад Будды», где трансформировалась в нью-йоркского бомжа. Распластавшись в луже, смешавшись с мусором, пеплом и городской грязью, Верушка застывала в кадре безмятежным трупом, уснувшим в нирване из отходов американского консюмеризма. Несколько лет спустя, через два месяца после 11 сентября, бомж-трансформацию супермодели покажут заново вместе с пророческой инсталляцией «Нью-Йорк в огне» – в 80‑х Верушка построила и сожгла макет любимого города, где без малого полсотни лет назад началась ее карьера модели.

В 1959 году с итальянцем Уго Муласом, фотографом, принимавшим заказы от шинного короля «Пирелли», случился тестостероновый удар: тусуясь с дружками на лестнице дворца Уффици, он увидел арийку с телом змеи и маленькой аристократической головкой, утопающей в копне волос цвета спелой ржи. Считается, что модельная карьера Верушки началась в Америке в начале 60‑х. Однако до этого была Флоренция, куда – якобы учиться рисованию – Вера фон Лендорф сбежала из гамбургского ПТУ, готовившего художников по ткани для текстильных комбинатов. «Блондинки в Италии пользовались диким успехом. Люди бросали работу, только чтобы поглазеть на них, – вспоминает Верушка о своей итальянской dolce vita. – Я хотела придумать девушку, про которую можно было бы сказать: «Раз увидишь – не забудешь».

Читайте также:
Как накрасить ногти на ногах лаком: красиво и аккуратно

Уго Мулас быстро понял, что по лестнице Уффици прямо к нему в руки спускаются в реальном времени его эксклюзивные «римские каникулы»: арийка выдавала себя за русскую, но он навел справки, узнал все о приставке «фон» и назначил время и место съемки. Однако в Париже, куда отвезла свое первое портфолио немка-переросток, смерили взглядом сто восемьдесят арийских сантиметров, скривились и послали переростка в Штаты, где «любят длинные ноги и – ну, вы знаете – все огромное». Мать Верушки, ветеран концлагерей и вдова офицера вермахта, участвовавшего в покушении на Гитлера, продала чайник с фамильным вензелем из саксонского сервиза и выслала деньги на билет.

1961 год. «В Нью-Йорке перед агентствами я видела сотни моделей, которые буквально наступали друг другу на пятки. «Так, покажите ваши грудки, ваше портфолио, вы просто прелесть, следующая!» Раздосадованная Лендорф вернулась в Европу, и, как следует из ее воспоминаний, именно тогда, между первой и второй поездкой в Штаты, родилась Верушка: в том же году в Мюнхене она стала выдавать себя за таинственную русскую дикарку, занесенную на Запад из степей Евразии ураганами двух мировых войн. Сработало. На вопрос, было ли в русской легенде что-то личное, фон Лендорф отвечает отрицательно. Да, у нее дремучий балтийский генотип, в котором смешались бандиты-славяне, гастролеры-викинги, тевтоны, насиловавшие прусских женщин, и литовцы-гастарбайтеры. «Но псевдоним Верушка – это бизнес. Чистый бизнес! – повторяет она. – Долговязой молодой немке с именем Вера делать в фэшн-тусовке было нечего». Немецкая фройляйн, прошедшая с матерью и сестрами фашистские концлагеря после казни отца-аристократа, – мрачноватая и не самая подходящая легенда для девицы, решившей стать фотомоделью в эпоху happy sixties. «В частной жизни многое можно решить поэтически, но в обществе царит классовая борьба», – в Верушке, хрипящей по телефону, просыпается немец-марксист. В 60‑х откинуть приставку «фон» и приделать к имени плебейский русский суффикс означало стать частью совершенно другого мифа – опасного мифа победителей.

За Верушкой стояли ракеты на Кубе и мутанты из комиксов Marvel, которых КГБ разбрасывало над Западным полушарием со своих секретных спутников. За ее чудовищным акцентом и нечеловечески совершенным черепом (то лысым, то взрывающимся конской гривой) маячили непонятные языческие ритуалы с применением серпа и молота и советские военные биолаборатории, в которых лучших женщин скрещивали с лучшими животными. Ходили слухи, что Верушка – эмигрант-шпион, сменивший пол и ставший суперсуществом. Моррисси вставил в фильм ролик, где Верушка, угрожающе поигрывая хрипотцой, рекламирует мужские сорочки. Всем было ясно: сними она сорочку, под ней обнаружится металлическая грудь, из которой фотомодель расстреляет аудиторию тепловым лучом.

Для того чтобы миф Верушки кристаллизовался, обрел масштаб и въелся в плоть масскульта, требовались катализаторы процесса. В случае с Верушкой их оказалось целых три. Первый – Диана Вриланд, главный редактор американского Vogue. В недоучившейся немке-рисовальщице, которой запудрил мозги итальянский папарацци и наговорили гадостей спесивые парижские гомосексуалисты, она почуяла бешеную артистическую жилку, протянувшуюся из веймарских левацких кабаре и прокуренных студий Баухауса. И практически не вмешивалась в процесс, предоставив Верушке безоговорочный карт-бланш – постоянного стилиста и толпу фотографов, которые записывались на сессии аж за месяц. Результат рекордные одиннадцать обложек, вошедшие в золотой фонд Vogue. Именно тогда будет придумана и навсегда поселится в модных фотостудиях новая концепция фотомодели – бесстрастного обер-манекена, прилетевшего на Землю по заданию марсианских коммунистов и меланхолично взирающего с плакатов и обложек на жалкое мельтешение людишек. «Вриланд говорила: «Верушка! Не заглядывай в будущее! Живи здесь и сейчас, будь счастливой!» Но я до сих пор этому не научилась, – констатирует фон Лендорф. – Я не принадлежу к людям, которые обожают вспоминать happy sixties. Как, мол, тогда все было хорошо и как сейчас все плохо. Сегодня тоже можно делать сумасшедшие вещи. Но тогда все были менее зажатыми и осторожными. Менее буржуазными».

Второй катализатор – Сальвадор Дали. В 1966-м, осенив себя крестным знамением, постаревший бонвиван-сюрреалист устроил куртуазный хэппенинг, обработав голую Верушку из новомодных баллончиков с пеной для бритья. Из бритвенной пены под небом 60-х, утыканном алмазами и спутниками-шпионами, и родилась Veruschka: Венера-андроид, отстраненное кибернетическое божество, умеющее превращать себя во что угодно. Дали заразил Верушку любовью к телесным трансформациям, боди-арту, и все следующее десятилетие она будет раскрашивать себя в растения, камни, облака, ядовитых гусениц, тропических зверей, гангстеров, бомжей и голливудских звезд.

Третий катализатор мифа – фильм Антониони «Фотоувеличение», где Верушка сыграла эпизодическую роль фотомодели, совращающей героя Дэвида Хеммингса. Несмотря на то что в фильме она произносит одну-единственную фразу (Хеммингс: «Я думал, ты в Париже». Верушка: «А я в Париже». Действие, напомним, происходит в Лондоне), а титры переврали ее имя, Верушку ждал оглушительный успех. Сцена с Хеммингсом, наставляющим объектив на лежащую на ковре фотомодель, была признана лучшей эротической сценой года. Венера-андрогин – фригидное, бесконечно прекрасное существо, и массмедиа, вооруженные глянцевой полиграфией и сложнейшей оптикой, нашли новый объект желания. Твигги, которую в фильм не пригласили, с остервенением кусала себе локти.

Читайте также:
Выбираем романтику и женственность

Четвертым катализатором мифа мог стать поп-арт: Энди Уорхол тоже присматривался к Верушке. Сохранилась их фотография, которая говорит сама за себя: леди и злой очкарик, наверняка понимавший, что суп «Campbell’s» – не ровня баллончикам с пеной для бритья. Верушку интересовали иллюзии и трансформации. А «Campbell’s» оставался всего лишь банкой, содержимое которой уплетал на ужин безумный словак Энди. К тому же на уорхоловской «Фабрике» неважно платили. И сейчас, спросив фон Лендорф о том, чем она вдохновлялась в 60-х, я не услышал слова «поп-арт». «Сюрреализм для меня был куда интереснее», – холодно констатировал обер-манекен.

Впрочем, рядом с Верушкой многие смотрелись неважнецки. Придавленный Джек Николсон, спрятавший в карман похотливую ухмылочку, походил на избитого женой бухгалтера. Более-менее внятно в ее обществе выглядел лишь Питер Фонда. Со своими 190 сантиметрами роста Питер смотрелся атлантом на фоне голливудских карликов, сватавшихся к обер-манекену, – Хоффмана, Битти и других. В Италии, где Фонда крутил роман с Верушкой, парочка сломала в гостинице дубовую кровать, оказавшуюся слишком тесной для двух монстров.

SELBSTAUSLSER

«Во всех моих преображениях, – продолжает фон Лендорф, – прекрасно то, что мне было позволено выбраться из плена своего тела, создать хотя бы иллюзию того, что ты покидаешь себя». Отпущенное на разговор время истекает, а я еще не спросил Верушку о пропагандистском ролике, где ее запечатлели с Риббентропом, реквизировавшем половину ее прусского фамильного имения для нужд НСДАП. «Эти события – лишь истории или сны, – бормочет Верушка. – Воспоминания об отце принадлежат только мне одной. Он брал меня на прусские озера – смотреть на блики света на камнях. С тех пор камни вошли в мою жизнь». Я вспоминаю композицию: голова Верушки, закопанная в груду гальки. «Это оттуда?» – задаю я последний вопрос. Ее ответ, прошедший через телефонную мембрану, превратился в оптоволоконные сигналы, до неразличимости смешавшиеся с потоками цифрового шлака, мечущимися по дну Атлантики. «Знаешь, а ведь мы работаем, чтобы заполнять мусорные баки!» – сказал ей однажды фотограф Хельмут Ньютон. В трубке раздаются тоскливые телефонные гудки – наше время истекло, завтра Верушка фон Лендорф вылетает в Берлин.

Верушка (Veruschka von Lehndorff)

Верушка (Veruschka von Lehndorff)

Верушка фон Лендорфф Vera Gottliebe Anna Gräfin von Lehndorff-Steinort Немецкая актриса и модель. Родилась 14 мая 1939 года в Кёнигсберге, Восточная Пруссия (ныне Калининград, Российская Федерация) в аристократической семье. Отец будущей актрисы – граф Генрих фон Лендорфф-Стейнорт был казнен по обвинению в заговоре против Адольфа Гитлера в 1944 году. Мать была отправлена в трудовой лагерь. После окончания Второй мировой войны Верушка с матерью и тремя сестрами находились в лагерях для беженцев, жили у друзей семьи. Настоящее имя и фамилия – Вера Готлиб Анна графиня фон Лендорфф-Стейнорт. В мире кино и моды стала известна как – Верушка. В конце 50-х годов Верушка окончила дизайн-студию в Гамбурге, перехала во Флоренцию, Италия и посвятила себя живописи. С 1960 года Верушка работала моделью и достигла на этом поприще заметных успехов, её называли первой в истории немецкой супермоделью. В кино дебютировала в фильме выдающегося кинорежиссера Микеланджело Антониони “Фотоувеличение” (Верушка, 1966). В 2006 году исполнила роль графини фон Вальдштейн в ленте “Казино Ройяль”. Известна как фотограф, художник. Занималась общественной деятельностью в области гендерной политики. Участвовала в создании нескольких документальных фильмов. В настоящее время живет в Бруклине, Нью-Йорк, США. Она дружила с Сальвадором Дали, Эйлин Форд и Дианой Вриланд, получала десять тысяч долларов за выход и «служила музой» самых знаменитых дизайнеров, от Ив-Сен Лорана до Пако Рабанна. За десятилетие модельной карьеры у Верушки скопилось больше восьмисот журнальных обложек, из них, по меньшей мере одиннадцать – обложек Vogue. В фэшн-мире это приравнивается к одиннадцати «Оскарам», но Вера фон Лендорфф оставила свой след и в кино тоже: ее пятиминутное появление в фильме Антониони «Фотоувеличение» (она входит в кадр со словами «А вот и я») было признано самой сексуальной сценой в истории кинематографа. Ее именем называют модные магазины, у косметического брэнда MAC есть губная помада «Верушка», поп-группа Suedes поместила ее фото на обложку своего альбома… Во всем мире Верушку считают легендой – тем более удивительно, что эта легенда еще жива. И не только жива, но полна сил и творческих планов. В следующем году Верушке исполняется семьдесят. Она живет в Бруклине, со своим любовником, музыкантом Мишей Вашке, и с восемью кошками. Каждое утро Верушка надевает темные очки, садится на велосипед и отправляется на прогулку по окрестностям – «за вдохновением». Она – художница, причем художница авангардная, которая рисует красками, но вместо полотна использует собственное тело. Верушка фон Лендорф. Приступ древности Автор: Иван Куликов “Rolling Stone”, №53 69-летняя прусская графиня Верушка фон Лендорф, первая супермодель в мировой истории, за свою жизнь успела побывать музой Микеланджело Антониони и Сальвадора Дали, а также стать героиней фильма Пола Моррисси. Главную в мире коммуникационную трубу – кабель, проложенный по дну Атлантики, – регулярно пучит от цифровой интоксикации. Прокуренный голос бывшей супермодели, прусской графини Веры Готлиб Анны фон Лендорф, известной больше как Верушка (с ударением на «у»), то и дело исчезает в цифровых ошметках непереваренного спама, пиратской музыки, снафф-муви и торрентов с детской порнографией. Связь с Нью-Йорком отвратительная. На другом конце линии, в бруклинском лофте с видом на помойку, где живет графиня, тренькает телефон с дисковым набором и гигантской трубкой, похотливо верещавшей в 1968‑м голосами любовников Верушки: Питера Фонды, Уоррена Битти, Дастина Хоффмана и Джека Николсона. А также Энди Уорхола, уже заарканившего для своей «Фабрики» одну модную блондиночку из Vogue – Эди Сэджвик. И вот сейчас, сорок лет спустя, вернувшись на велосипеде с Манхэттен-бридж, где Верушка ежедневно инспектирует колонию диких кошек, она поднимает ту же трубку и хрипит в трансатлантическую кишку: «Хале!». Именно так, почти как «хайль», должны приветствовать собеседников мощные 69‑летние старухи, в чьем имени есть частица «фон». «Кошки вошли в мою жизнь недавно», – оживляется фон Лендорф, когда речь зашла о мордатых котах из фильма про Верушку, сделанного экс-сотрудником «Фабрики», режиссером Полом Моррисси. В конце октября состоится его запоздалая премьера в Москве, и наш разговор посвящен именно этому. «А Манхэттенский мост – это мой местный выход в космос. Там до фига пространства». Оказывается, госпожа фон Лендорф знает, что Верушка – это ласкательно-уменьшительная форма привычного для славян имени Вера. Я сообщаю, что под таким же точно именем – «маленькая Верушка», только с ударением на «е», – голая Наталья Негода трансформировалась на обложке Playboy в первую советскую супермодель. Узнав, что дело было в 1988‑м, хриплый голос раздражается: «Я никогда не ощущала себя типичной моделью. Модель – это та, кто продает чужую продукцию. Или себя». Чудесное преображение Верушки из супермодели эпохи happy sixties в главный обер-манекен постмодернизма началось в 70‑х. Результатом трансформации стал «трэш-кутюр», как говорит она сама, радуясь удачному неологизму. В 80‑х ее эксцентричные сессии с фотографами-авангардистами, где она прикидывается то булыжником, то ржавой трубой, то облупленным куском стены, начнут скупать галереи современного искусства. В 90‑х она сняла видеоарт «Зад Будды», где трансформировалась в нью-йоркского бомжа. Распластавшись в луже, смешавшись с мусором, пеплом и городской грязью, Верушка застывала в кадре безмятежным трупом, уснувшим в нирване из отходов американского консюмеризма. Несколько лет спустя, через два месяца после 11 сентября, бомж-трансформацию супермодели покажут заново вместе с пророческой инсталляцией «Нью-Йорк в огне» – в 80‑х Верушка построила и сожгла макет любимого города, где без малого полсотни лет назад началась ее карьера модели. В 1959 году с итальянцем Уго Муласом, фотографом, принимавшим заказы от шинного короля «Пирелли», случился тестостероновый удар: тусуясь с дружками на лестнице дворца Уффици, он увидел арийку с телом змеи и маленькой аристократической головкой, утопающей в копне волос цвета спелой ржи. Считается, что модельная карьера Верушки началась в Америке в начале 60‑х. Однако до этого была Флоренция, куда – якобы учиться рисованию – Вера фон Лендорф сбежала из гамбургского ПТУ, готовившего художников по ткани для текстильных комбинатов. «Блондинки в Италии пользовались диким успехом. Люди бросали работу, только чтобы поглазеть на них, – вспоминает Верушка о своей итальянской dolce vita. – Я хотела придумать девушку, про которую можно было бы сказать: «Раз увидишь – не забудешь». Уго Мулас быстро понял, что по лестнице Уффици прямо к нему в руки спускаются в реальном времени его эксклюзивные «римские каникулы»: арийка выдавала себя за русскую, но он навел справки, узнал все о приставке «фон» и назначил время и место съемки. Однако в Париже, куда отвезла свое первое портфолио немка-переросток, смерили взглядом сто восемьдесят арийских сантиметров, скривились и послали переростка в Штаты, где «любят длинные ноги и – ну, вы знаете – все огромное». Мать Верушки, ветеран концлагерей и вдова офицера вермахта, участвовавшего в покушении на Гитлера, продала чайник с фамильным вензелем из саксонского сервиза и выслала деньги на билет. 1961 год. «В Нью-Йорке перед агентствами я видела сотни моделей, которые буквально наступали друг другу на пятки. «Так, покажите ваши грудки, ваше портфолио, вы просто прелесть, следующая!» Раздосадованная Лендорф вернулась в Европу, и, как следует из ее воспоминаний, именно тогда, между первой и второй поездкой в Штаты, родилась Верушка: в том же году в Мюнхене она стала выдавать себя за таинственную русскую дикарку, занесенную на Запад из степей Евразии ураганами двух мировых войн. Сработало. На вопрос, было ли в русской легенде что-то личное, фон Лендорф отвечает отрицательно. Да, у нее дремучий балтийский генотип, в котором смешались бандиты-славяне, гастролеры-викинги, тевтоны, насиловавшие прусских женщин, и литовцы-гастарбайтеры. «Но псевдоним Верушка – это бизнес. Чистый бизнес! – повторяет она. – Долговязой молодой немке с именем Вера делать в фэшн-тусовке было нечего». Немецкая фройляйн, прошедшая с матерью и сестрами фашистские концлагеря после казни отца-аристократа, – мрачноватая и не самая подходящая легенда для девицы, решившей стать фотомоделью в эпоху happy sixties. «В частной жизни многое можно решить поэтически, но в обществе царит классовая борьба», – в Верушке, хрипящей по телефону, просыпается немец-марксист. В 60‑х откинуть приставку «фон» и приделать к имени плебейский русский суффикс означало стать частью совершенно другого мифа – опасного мифа победителей. За Верушкой стояли ракеты на Кубе и мутанты из комиксов Marvel, которых КГБ разбрасывало над Западным полушарием со своих секретных спутников. За ее чудовищным акцентом и нечеловечески совершенным черепом (то лысым, то взрывающимся конской гривой) маячили непонятные языческие ритуалы с применением серпа и молота и советские военные биолаборатории, в которых лучших женщин скрещивали с лучшими животными. Ходили слухи, что Верушка – эмигрант-шпион, сменивший пол и ставший суперсуществом. Моррисси вставил в фильм ролик, где Верушка, угрожающе поигрывая хрипотцой, рекламирует мужские сорочки. Всем было ясно: сними она сорочку, под ней обнаружится металлическая грудь, из которой фотомодель расстреляет аудиторию тепловым лучом. Для того чтобы миф Верушки кристаллизовался, обрел масштаб и въелся в плоть масскульта, требовались катализаторы процесса. В случае с Верушкой их оказалось целых три. Первый – Диана Вриланд, главный редактор американского Vogue. В недоучившейся немке-рисовальщице, которой запудрил мозги итальянский папарацци и наговорили гадостей спесивые парижские гомосексуалисты, она почуяла бешеную артистическую жилку, протянувшуюся из веймарских левацких кабаре и прокуренных студий Баухауса. И практически не вмешивалась в процесс, предоставив Верушке безоговорочный карт-бланш – постоянного стилиста и толпу фотографов, которые записывались на сессии аж за месяц. Результат рекордные одиннадцать обложек, вошедшие в золотой фонд Vogue. Именно тогда будет придумана и навсегда поселится в модных фотостудиях новая концепция фотомодели – бесстрастного обер-манекена, прилетевшего на Землю по заданию марсианских коммунистов и меланхолично взирающего с плакатов и обложек на жалкое мельтешение людишек. «Вриланд говорила: «Верушка! Не заглядывай в будущее! Живи здесь и сейчас, будь счастливой!» Но я до сих пор этому не научилась, – констатирует фон Лендорф. – Я не принадлежу к людям, которые обожают вспоминать happy sixties. Как, мол, тогда все было хорошо и как сейчас все плохо. Сегодня тоже можно делать сумасшедшие вещи. Но тогда все были менее зажатыми и осторожными. Менее буржуазными». «Во всех моих преображениях, – продолжает фон Лендорф, – прекрасно то, что мне было позволено выбраться из плена своего тела, создать хотя бы иллюзию того, что ты покидаешь себя». Отпущенное на разговор время истекает, а я еще не спросил Верушку о пропагандистском ролике, где ее запечатлели с Риббентропом, реквизировавшем половину ее прусского фамильного имения для нужд НСДАП. «Эти события – лишь истории или сны, – бормочет Верушка. – Воспоминания об отце принадлежат только мне одной. Он брал меня на прусские озера – смотреть на блики света на камнях. С тех пор камни вошли в мою жизнь». Я вспоминаю композицию: голова Верушки, закопанная в груду гальки. «Это оттуда?» – задаю я последний вопрос. Ее ответ, прошедший через телефонную мембрану, превратился в оптоволоконные сигналы, до неразличимости смешавшиеся с потоками цифрового шлака, мечущимися по дну Атлантики. «Знаешь, а ведь мы работаем, чтобы заполнять мусорные баки!» – сказал ей однажды фотограф Хельмут Ньютон. В трубке раздаются тоскливые телефонные гудки – наше время истекло, завтра Верушка фон Лендорф вылетает в Берлин. source: http://www.rollingstone.ru/articles/7009 Второй катализатор – Сальвадор Дали. В 1966-м, осенив себя крестным знамением, постаревший бонвиван-сюрреалист устроил куртуазный хэппенинг, обработав голую Верушку из новомодных баллончиков с пеной для бритья. Из бритвенной пены под небом 60-х, утыканном алмазами и спутниками-шпионами, и родилась Veruschka: Венера-андроид, отстраненное кибернетическое божество, умеющее превращать себя во что угодно. Дали заразил Верушку любовью к телесным трансформациям, боди-арту, и все следующее десятилетие она будет раскрашивать себя в растения, камни, облака, ядовитых гусениц, тропических зверей, гангстеров, бомжей и голливудских звезд. Третий катализатор мифа – фильм Антониони «Фотоувеличение», где Верушка сыграла эпизодическую роль фотомодели, совращающей героя Дэвида Хеммингса. Несмотря на то что в фильме она произносит одну-единственную фразу (Хеммингс: «Я думал, ты в Париже». Верушка: «А я в Париже». Действие, напомним, происходит в Лондоне), а титры переврали ее имя, Верушку ждал оглушительный успех. Сцена с Хеммингсом, наставляющим объектив на лежащую на ковре фотомодель, была признана лучшей эротической сценой года. Венера-андрогин – фригидное, бесконечно прекрасное существо, и массмедиа, вооруженные глянцевой полиграфией и сложнейшей оптикой, нашли новый объект желания. Твигги, которую в фильм не пригласили, с остервенением кусала себе локти. Четвертым катализатором мифа мог стать поп-арт: Энди Уорхол тоже присматривался к Верушке. Сохранилась их фотография, которая говорит сама за себя: леди и злой очкарик, наверняка понимавший, что суп «Campbell’s» – не ровня баллончикам с пеной для бритья. Верушку интересовали иллюзии и трансформации. А «Campbell’s» оставался всего лишь банкой, содержимое которой уплетал на ужин безумный словак Энди. К тому же на уорхоловской «Фабрике» неважно платили. И сейчас, спросив фон Лендорф о том, чем она вдохновлялась в 60-х, я не услышал слова «поп-арт». «Сюрреализм для меня был куда интереснее», – холодно констатировал обер-манекен. Впрочем, рядом с Верушкой многие смотрелись неважнецки. Придавленный Джек Николсон, спрятавший в карман похотливую ухмылочку, походил на избитого женой бухгалтера. Более-менее внятно в ее обществе выглядел лишь Питер Фонда. Со своими 190 сантиметрами роста Питер смотрелся атлантом на фоне голливудских карликов, сватавшихся к обер-манекену, – Хоффмана, Битти и других. В Италии, где Фонда крутил роман с Верушкой, парочка сломала в гостинице дубовую кровать, оказавшуюся слишком тесной для двух монстров. «Во всех моих преображениях, – продолжает фон Лендорф, – прекрасно то, что мне было позволено выбраться из плена своего тела, создать хотя бы иллюзию того, что ты покидаешь себя». Отпущенное на разговор время истекает, а я еще не спросил Верушку о пропагандистском ролике, где ее запечатлели с Риббентропом, реквизировавшем половину ее прусского фамильного имения для нужд НСДАП. «Эти события – лишь истории или сны, – бормочет Верушка. – Воспоминания об отце принадлежат только мне одной. Он брал меня на прусские озера – смотреть на блики света на камнях. С тех пор камни вошли в мою жизнь». Я вспоминаю композицию: голова Верушки, закопанная в груду гальки. «Это оттуда?» – задаю я последний вопрос. Ее ответ, прошедший через телефонную мембрану, превратился в оптоволоконные сигналы, до неразличимости смешавшиеся с потоками цифрового шлака, мечущимися по дну Атлантики. «Знаешь, а ведь мы работаем, чтобы заполнять мусорные баки!» – сказал ей однажды фотограф Хельмут Ньютон. В трубке раздаются тоскливые телефонные гудки – наше время истекло, завтра Верушка фон Лендорф вылетает в Берлин. source: http://www.rollingstone.ru/articles/7009 http://al391.livejournal.com/2086822.html

Читайте также:
Летние десерты: диетические рецепты для фигуры и для души

Символ Веры

Верушка модель на фото и история успеха в мире моды

Я превратилась в фаната­ Верушки с того момен­та,­ как она вплыла в кадр антониониевского «Фо­­тоувеличения» со слова­ми: «А вот и я». Ее царственное явление изменило моду. Но к моде, особенно современной, Верушка относится­ почти враждебно. Обижается, когда ее по старой памяти называют моделью. Еще больше обижается, когда называют первой супермоделью. Хотя, казалось бы, никому этот титул не подходит больше, чем ей, с ее невероятным для шестидесятых ростом, сорок третьим размером ноги, инопланетной андрогинностью и отрешенным меланхоличным взглядом.

Нынешняя Верушка предпочитает называть себя художником. И между модой и искусством возводит настоящую Берлинскую стену. Именно в Восточном Берлине она и живет, вернувшись на родину после многих лет, проведенных в Италии, Лондоне, Париже и Америке. И именно здесь она наконец согласилась со мной встретиться.

Я жду ее в баре Hotel de Rome. За свою журналистскую жизнь я брала сотни интервью, но, наверное, никогда так не волновалась. И не только потому, что я ее люблю. Просто я знаю, что ей сейчас семьдесят три года. А я больше всего на свете боюсь того, что время делает с красотой.

Когда она входит в бар, мне на минуту кажется, что ей не больше тридцати пяти. Она такая же грациозная, такая же величественная, такая же породистая, как и сорок лет назад. Распущенные седые волосы, бандана на голове, военные штаны хаки, тяжелые ботинки, серая шифоновая блузка, надетая поверх черной майки, на груди — крохотные темные очки на цепочке. Я жадно разглядываю ее лицо вблизи и вижу на нем все следы времени и ни одного следа пластического хирурга. Но у нее все те же высокие скулы, невероятный по красоте костяк лица и сияющие светлые глаза. В ней столько жизни, что о работе времени, а значит, и о работе смерти, просто перестаешь думать.

На улице жаркий солнечный день, и ей не хочется сидеть в темном баре. «Пойдемте на крышу, там так красиво», — говорит она низким хриплым голосом с сильным немецким акцентом. На крыше она заказывает апфельшприц и немедленно начинает кормить печеньем воробьев. Птицы слетаются к ней маленькой стайкой, почувствовав не столько поживу, сколько родственную душу — Верушка фанатично любит всяческую живность. Котов, собак, воробьев. Мне всегда казалось, что Верушка сама похожа на экзотическое животное. Она двигалась в плавной и развинченной кошачьей манере, она любила раскрашивать свое тело под пантеру или тигрицу, она взмахивала длиннющими руками, как крыльями. Так бы, наверное, в наши дни одевалась и выглядела Айседора Дункан. Когда я говорю ей об этом, она смеется грудным смехом:

Читайте также:
Картофельная запеканка в микроволновке: рецепт приготовления

— А ведь я мечтала быть танцовщицей. Ходила в балетный класс, но в четырнадцать лет была уже такая высокая, как сейчас. Когда дошли до пуантов, стало ясно, что с такими ступнями и с таким ростом балетная карьера невозможна. Но я и на съемках старалась как-то особенно двигаться. Всегда хотела быть другой, необычной. В каждом образе, в каждой роли, в каждой картинке. Понимаете?

Прекрасно понимаю. Вся ее жизнь и вся ее карьера — изобретение себя другой. Графиня Вера Готлиб Анна фон Лендорф, родившаяся в богатой прусской семье в Кенигсберге, дочь офицера, повешенного в сентябре 1944 года за участие в антигитлеровском заговоре. Маленькая девочка, отправленная с матерью и сестрами в концентрационный лагерь. Долговязый подросток, сменившая тринадцать школ и преследуемая демонами прошлого. Хорошенькая белокурая ученица немецкого текстильного института. Студентка флорентийской арт-школы, которую однажды увидел на улице фотограф Уго Милас. Начинающая и не самая успешная модель, выпадающая из всех модельных стереотипов того времени. И наконец, совсем новая женщина, похожая на Барби, присланную из туманности Андромеды, со странным именем Верушка и не менее странной легендой.

— Я уже работала моделью, но все говорили, что я слишком долговязая. В Париже меня увидела Айлин Форд, директор знаменитого американского модельного агентства: «Приезжай в Америку, там любят таких высоких блондинок». Я послушалась, приехала в Нью-Йорк, позвонила ей из отеля: «Я та самая высокая девушка из Парижа». А она ответила: «Я вас не помню». Я провела в Америке несколько месяцев, потом вернулась в Европу и решила: «Надо сделать так, чтобы меня запоминали — сразу и навсегда. Надо кого-то изобрести». И так родилась Верушка.

— А почему Верушка?

— Это ведь по-русски — маленькая Вера, да? Я решила стать русской. Подумала, это смешно — быть такой длинной и называться маленькой.

Когда Вера стала Верушкой, в разгаре была холодная война, и все, что было связано с Россией, казалось опасным и загадочным. Из знаменитых русских на Западе жил тогда Нуреев — его появление было настоящей сенсацией, художественной и политической. А Верушка стала единственной девушкой из собирательной Восточной Европы.

Читайте также:
Все вопросы бизнеса салона красоты или студии маникюра

— Неужели вы выдавали себя за русскую?

— Нет, я неопределенно отвечала, что жила на границе. В сущности это правда: я ведь родилась в Кенигсберге — как бы между Россией, Польшей и Германией. Но я боялась прямо говорить, что я русская. Боялась, что я встречу кого-то, кто говорит по-русски, и буду разоблачена. Эта моя уклончивость в деталях биографии сыграла мне на руку, создала такую загадочную ауру. Это было так здорово — придумать другого человека и играть в этого другого. Да еще с таким успехом.

В первый ее приезд в Нью-Йорк никто не запомнил немецкую фройляйн по имени Вера. Верушку запомнили все. Она с головы до ног одевалась в черное — надо помнить, что тогда черный еще не стал модной униформой, девушки носили цветное. Она надевала огромную шляпу на распущенные светлые волосы. Она двигалась как будто в замедленной съемке и говорила с фотографами небрежно, со своим «славянским акцентом»: «Привет, я увидела ваши картинки в Vogue и подумала, что было бы любопытно, если бы вы меня сняли».

— Фотографы ежедневно видят сотни девушек. Значит, моя девушка, моя Верушка, должна была сразу отличаться от всех прочих. Я выглядела так странно и вела себя так дерзко, что даже великий Ирвин Пенн робко спросил: «Вы были бы не против примерить несколько платьев для Vogue?» И вскоре уже все хотели со мной работать.

Верушка стала сенсацией модного мира и любимой моделью Дианы Вриланд, тогдашнего главного редактора Vogue. Вриланд, ненавидящая все буржуазное и ординарное, влюбилась и в ее экзотическую внешность, и в ее меланхолию, и в ее легенду. Вспоминая Вриланд, Верушка забавно имитирует, как та тянула гласные, когда произносила свое неизменное: It is so-o-o bo-o-oring.

— Диана больше всего на свете боялась скучного. Всегда была в экзальтации и хотела, чтобы все вокруг тоже были в экзальтации. Я могла позвонить ей посреди ночи и рассказать, что мне пришла идея такой-то съемки в Китае. И она отвечала: «Потрясающе! Сделай это!» Она никогда не говорила: это сложно, проблематично, дорого и так далее. Если идея ей нравилась, то она делала все, чтобы ее осуществить. А я довольно быстро поняла, что мне недостаточно просто демонстрировать одежду, мне в фотографии нужна идея, смысл. Ведь что получается? Фотография — такая, как хочет фотограф. Одежда — такая, как хочет стилист. Ну а я-то что делаю? И мне повезло, что Вриланд подсказала мне фотографа, вместе с которым я могла бы творить сама.

Читайте также:
Весеннее пальто - теплый вариант, который не выходит из моды

Вриланд познакомила ее с Франко Рубартелли. Знакомство переросло в долгое сотрудничество и роман — Верушка несколько лет прожила с гениальным и взрывным итальянцем в Риме. Они выбирали одежду, искали экзотические места для съемок и отправлялись туда вдвоем — без стилистов, ассистентов, визажистов и парикмахеров. Верушка все делала сама, творила свой образ и свой спектакль, а модные редакторы полностью ей доверяли. Так она работала не только с Рубартелли, но и с Ричардом ­Аведоном, Питером Бирдом и Ирвином Пенном.

— Сейчас ведь все не так, правда? — несколько раз спрашивает она. — Девушки не влияют больше на процесс, они куклы в руках целой команды стилистов. Я бы так не смогла, у меня была свобода. Если я что-то делаю, я должна творить сама. И в этом должен быть смысл. С модой покончено. Я занимаюсь искусством.

— Вы несправедливы к моде, ведь мода и создала Верушку. А вы потом с этим мифом играли и работали.

— Я стала слишком знаменита в моде, и это сыграло роковую роль. Тогда на моду смотрели как на что-то легкомысленное, развлекате­льное. Сейчас времена постепенно меняются, ­модельеры делают арт-проекты, выставляются в музеях. Но тогда! Когда я занялась искусством, никто меня не воспринимал всерьез, все просто смеялись: «А, та самая Верушка из «Фотоувеличения»!»

Уход Верушки из моды многие объясняют конфликтом с Грейс Мирабеллой, пришедшей в 1971 году на мес­то Дианы Вриланд в американский Vogue. Та требовала от ­Верушки укоротить длинные волосы, смотреть в камеру (Верушка часто смотрела «мимо») и призывно улыбаться, чтобы быть понятней и ближе читательницам.

Думаю, Верушка вошла в конфликт с самой эпохой семидесятых — прозаичной, буржуазной, приземленной. Новому времени не нужны были инопланетянки. Верушка занималась фотопроектами, перформансами, снималась в кино, преображалась в мужчин, создавала инсталляции. И фанатично увлеклась боди-артом, которым заинтересовалась, еще работая моделью, — на съемках в Африке с Питером Бирдом она маскировала свое тело то под диких животных, то под экзотические растения, используя вместо краски ваксу для ботинок.

Читайте также:
Добавь гладкости и придай силы: топ-7 лучших шампуней с кератином

Верушка фон Лендорф: Как графиня изменила мир моды

” Ничто не длится вечно. Мне по сердцу приходящее. Оно завораживает, оно прекрасно. Настолько привлекательной может быть осыпающаяся от времени стена. Многих это пугает. Мне же приходящее не внушает страха. Скорее оно сулит освобождение”.

Вера фон Лендорф

В середине 1960-х буйными красками расцвела модная фотография. Именно фотограф, как инструмент, оказывал наибольшее влияние на умы людей, формируя восприятие знаменитостей, модных и культурно-художественных явлений. Это легло в основу сюжета культового фильма Микеланджело Антониони “Фотоувеличение” (1966 г.). Исследуя гламурную сторону современной городской жизни, режиссёр отправился изучать Лондон, которому и посвятил свой шедевр. Самыми красивыми в фильме стали кадры с появлением ни на кого не похожей девушки – длинноногой, по-звериному грациозной и отрешенной, – это была Верушка, сыгравшая саму себя, растекшись по полу в студии главного героя, томно и царственно позируя для его камеры. Легендарной артистке, оказавшей на мир моды влияние, которое сложно переоценить, роскошной красавице исполнилось 82 года – в честь этого рассуждаем о феномене Верушки.

Создание мифа и переизобретение себя

Первая супермодель, как её называют, Верушка родилась в семье аристократов в столице Восточной Пруссии – Кёнигсберге, под именем Веры Готлибе Анны фон Лендорф. Однако жизнь девушки вовсе не была сказкой – отец Веры, поначалу активно поддерживающий Гитлера, к концу войны, переменив свои убеждения, примкнул к участникам заговора против фюрера, за что был казнён в 1944 году. Семья оказалась в концлагере, а после – вела нестабильную кочевую жизнь, попеременно живя то у друзей, то у родственников. Сама Вера провела некоторое время, обучаясь в женском монастыре и Вальдорфском институте, а позже в художественном университете в Гамбурге.

Постепенно вливаясь в социальную жизнь, Вера столкнулась с тем, что слишком отличалась от своих сверстников, за что её часто дразнили, – она была невероятно высокой, с отрешенно-меланхоличным взглядом и довольно костлявым телосложением, поэтому, когда во время путешествия по Флоренции стеснительную девочку заметил фотограф Уго Мулас и предложил ей поработать вместе, она была несказанно счастлива.

Вера позировала для итальянских журналов и всё еще продолжала себя стыдиться. В будущем её ждало немало перипетий – Вера побывала в десятках модельных агентств, оставляя ворохи своих фотографий на столах агентов, директоров и редакторов, однако образ немки Веры фон Лендорф не слишком интересовал модную общественность. Даже проявившая в Париже к Вере интерес агент Эйлин Форд и посоветовавшая отправляться в Америку, при повторном контакте заявила, что не помнит её. Тогда-то в голове у юной артистки и появилась идея создания альтернативной личности, которая поразила бы всех и всем запомнилась.

Фотограф Уго Мулас

Именно Верушка стала точным художественным символом гламурного переизобретения человеком себя. Вера сменила имя на экзотическое для западного общества Veruschka, уклончиво отвечала на вопросы о том, приехала ли она из пугающей России, и появлялась на светских мероприятиях, да и повсюду, в таинственных чёрных нарядах, которые так красиво оттеняли её золотистые волосы, чем только подогревала интерес к загадочному персонажу. Для того чтобы взбудоражить публику, начинающая артистка использовала самый эффективный способ – создание мифа, который притягивал бы и волновал, ведь ничто так не мило человеку, как тайны.

На эксцентричную Верушку сразу же посыпались предложения о съёмках, к тому же, поддерживая образ, она подавала себя как дерзкую, прямолинейную и “диковатую”, чем совсем сбивала всех с толку и обескураживала. Помимо прочего, Вера придумала особую, как бы замедленную походку, растягивала слова и смотрела на собеседника вполоборота, что приводило людей почти в мистический трепет.

Встречая в разные периоды жизни знаменитых фотографов и художников, от Франко Рубартелли до Ричарда Аведона, Ирвина Пенна и Сальвадора Дали, и вдохновляя их на создание шедевров, ставших классическими образцами фотоискусства, Вера вырабатывала в процессе творческого сотрудничества всё более мощное и беспрецедентное видение себя и своего места в мире визуальной культуры.

Катализатором таланта Веры фон Лендорф стало знакомство и совместная работа с Дианой Вриланд, которая, будучи человеком прогрессивных взглядов, идя против буржуазных канонов роскоши, увидела в модели художника и предоставила полную творческую свободу. Это привело к появлению серии потрясающих съёмок, ставших культовыми и повлиявших на подход к модной фотографии в будущем.

Фотограф Ирвин Пенн

Фотограф Андреас Убертус

Революция против стандартов и канонов

До появления инопланетной Верушки в модной фотографии не принято было принимать странные, вытянутые позы, как у хищников или змей, никто и не помышлял повторять в образах фактуры окружающей природы или даже бытовых предметов. Именно Вера впервые демонстрировала динамичные, созданные в движении ракурсы, давая фотографам неограниченное пространство для выражения художественного видения.

Читайте также:
Аффирмации на каждый день для женщин

За 5 лет жизни и работы с Франко Рубартелли были созданы гениальные серии, снятые в Мексике, Кении, посреди саванны или Аризонской пустыни. Именно с этого начались выездные модные съёмки в индустрии, люди вдруг поняли, что снимать можно где угодно, в любой точке мира. Но первой была Верушка.

Фотограф Франко Рубартелли (1966)

Акт искусства, ставший модой

Пожелав однажды доказать, что в ней есть кое-что интересное, Вера превратила себя и свою жизнь в акт искусства и, проходя этот сюрреалистический опыт, представила миру совершенно новое произведение визуального искусства. Полностью подчиняя съёмки своему художественному видению, она, являясь настоящим артистом и художником, воплощала в жизнь самые немыслимые идеи. Сальвадор Дали наносил на тело Веры пену для бритья плотным слоем – и это снимали для модных журналов, она покрывала себя рисунками, имитирующими окрас зебры, змеи, питона или жирафа, используя обувную ваксу, а иной раз перевоплощалась в камень, растение и даже стену.

Важнейшее новшество, привнесенное Верушкой в мир моды, – искусство боди-арта. Мимикрические костюмы, которые рисовала на себе Вера, породили огромное количество пародий и артистических интерпретаций. Например, Энни Лейбовиц сняла однажды Деми Мур в нарисованном мужском костюме, что, без сомнения, являлось прямой цитатой образа, созданного Верушкой в 70-х, а в клипе Мика Джаггера героиня “выходит” из стены, как это делала Вера на снимках Хольгера Трёльша.

Фотограф Хольгер Трёльш. Серия “Метаморфозы”

Фотограф Андреас Убертус

Участие в перформансе Сальвадора Дали утвердило Веру в правильности собственного восприятия себя – ей не хотелось быть исключительно fashion-моделью, она стремилась изучить художественные и метафизические возможности человеческого тела.

В середине 1970-х начался самый насыщенный и ценный с художественно-культурной точки зрения период в творчестве Верушки фон Лендорф. Вместе с фотографом Хольгером Трёльшем, бывшим её близким другом, художница развернула свою фантазию окончательно и полностью подчинила фотографию идее трансгрессии – выхода за пределы человеческого, абсолютной трансформации и мимикрии под окружающую среду. С помощью визуально выразительных средств Вера воплощала довольно серьёзные идеи, которые вполне можно отнести к философии метамодернизма:

“Особенно нас привлекали всякие поврежденные материалы и заржавленные поверхности. Нас привлекали следы приходящего, оно везде и всюду. Ничто не длится вечно. Мне по сердцу приходящее. Оно завораживает, оно прекрасно. Настолько привлекательной может быть осыпающаяся от времени стена. Многих это пугает. Мне же приходящее не внушает страха. Скорее оно сулит освобождение”.

Фотограф Хольгер Трёльш, серия “Метаморфозы”

В своей игре с мимикрическими костюмами Верушка перевоплощалась в животных, предметы и даже кинозвёзд прошлого – Грету Гарбо, Марлен Дитрих, Риту Хейворт, а однажды даже придумала образ чернокожего президента США.

Десятки стилистов и визажистов по сей день, так или иначе, прибегают к тем стилистическим приёмам, которые еще с конца 60-х изобретала Вера фон Лендорф. И несмотря на то, что по праву эта роскошная инопланетная женщина считается первой супермоделью, её роль в визуальной культуре гораздо более серьёзная – артист.

Верушка и люди, которых она вдохновляла

Сегодня 76-летие отмечает Вера фон Лендорф, более известная в модных кругах как Верушка. За свою жизнь художница и модель успела поработать со многими видными деятелями моды и искусства, была и остается музой ряда влиятельных персон. В честь Дня рождения Веры, мы вспоминаем о её сотрудничестве с главными из них.

Верушка и Рудольф фон Риббентроп

Семья Лендорф проживала в огромном особняке в Кёнигсберге, принадлежащем отцу Верушки, графу Генриху фон Лендорф-Штайнорту, крупному землевладельцу, офицеру запаса, который в свое время принимал участие в приходе Гитлера к власти. Позже он примкнул к Движению Сопротивления и после провала заговора 20 июля 1944 года был казнен с прочими его членами. А прежде, в замке фон Лендорф друг семьи — Рудольф фон Риббентроп принимал важных нацистов и министров иностранных дел. Он часто играл с крошкой Верой и её двумя старшими сестрами. В знак своего внимания Риббентроп подарил девочкам пони. Более того, первая роль, которую сыграла Верушка, была в агитационном фильме «Иоахим фон Риббентроп гуляет по аллеям парка с девочками фон Лендорф».

Верушка и Диана Вриланд








Придя на пост главного редактора американского Vogue, Диана Вриланд искала новые лица и «фигуры» для съемок в обновленном журнале. Первой её любимицей стала, как известно, Жан Шримптон, но ее место вскоре заняла Верушка, обозначившая не только новую главу в истории Vogue, но и изменившая представление о моделях в целом. Во-первых, у нее была нетипичная внешность – «кукольное лицо, больше подходящее для Elle, и длинное утонченное туловище, идеальное для новой концепции Vogue», как позже расскажет Верушка в одном из интервью. С дугой стороны, она умела прекрасно двигаться в кадре и перевоплощаться. Сама же Диана Вриланд отзывалась о Вере как о «личности», а не одной из манекенщиц. Позже ей будут приписывать статус первой супермодели, правда сама Вера предпочитает, чтобы её называли художницей. Начиная с 1963 года модель постоянно появляется на страницах Vogue. Первым фотографом, с которым она сотрудничает, становится Ирвин Пенн, которому, к слову, она и обязана своему знакомству с Дианой Вриланд. Однажды на встречу моделей и фотографов в Нью-Йорке Верушка пришла без портфолио, а, когда её попросили предоставить снимки, спокойно ответила: «Я просто путешествую по США и пришла сюда для того, чтобы посмотреть, что вы сможете сделать со мной. Зачем же я буду показывать вам свои фотографии? Я хочу увидеть, на что способны вы!». Тогда заинтересовавшийся высокомерной красавицей Пенн позвонил редактору Vogue и сказал, что хочет с ней работать.

Читайте также:
Аманда Сейфрид в откровенной фотосессии

Верушка и Ричард Аведон







Верушку снимал исключительно Ирвинг Пенн до её встречи с Ричардом Аведоном. К последнему она всегда питала особую симпатию. «Он приходил в примерочную, долго смотрел на тебя, на твое лицо, думал, что он может сделать. Он мог даже подправить макияж, потому что он знал многое в этой индустрии, действительно многое, — рассказывает фон Лендорф. – Наши фотосессии проходили очень интенсивно. Мы работали независимо друг от друга, но четко знали, каков должен быть итог. Мы постоянно поддерживали некую ментальную связь с момента, когда я входила в студию, и до самого конца дня». «Верушка не только обладательница прекрасной внешности – невероятных скул и непривычно длинного тела, но и по-настоящему сильного характера, — говорил, в свою очередь Аведон. – Она единственная модель, которой я позволял смотреть в зеркало на съемках. Других девушек оно делает слабыми, а её увереннее вдвойне».

Верушка и Франко Рубартелли







Верушку с Франко Рубартелли познакомила также Диана Вриланд. Между тем их объединяла не только совместная работа, но и продолжительный роман. Несколько лет они прожили вместе в Риме, где вместе ходили на базар, выбирали одежду, а затем отправлялись на съемки в разные экзотические места. Работая с Рубартелли, Верушка научилась все делать сама, начиная от образа и заканчивая постановкой. Такие фотосессии проходили без стилистов и визажистов: журналы Вере доверяли.

Верушка и Микеланджело Антониони


«Я никогда не хотела быть актрисой, потому что ты всегда привязан к съемкам, не принадлежишь самому себе, актер — в некотором роде средство для режиссера», — говорила Верушка. Но настоящую славу ей принесла картина Микеланджело Антониони «Фотоувеличение». Модель сыграла эпизодическую пятиминутную роль, но благодаря ей запомнилась всем и надолго. «Работа была интересной, – делится впечатлениями о сотрудничестве с Антониони Верушка. – Это удивительный человек, ему было дело абсолютно до всего, он все проверял сам. Если ему в кадре что-то не нравилось, он останавливал съемку и мог заставить, например, перекрасить стену или что-то еще, несмотря на то, что это стоило немалых денег».

Верушка и Сальвадор Дали

Одно время Верушка работала с Сальвадором Дали. «Он был абсолютно сумасшедшим. Он всегда, встречая человека, внимательно его рассматривал и выделял какую-то деталь», — рассказывает модель, сумевшая впечатлить художника своими костями. Первой их совместной идеей стал перформанс с кремом для бритья. Сальвадор обливал Веру пеной из баллончиков на улице. Еще один проект снимали в студии Vogue. «По задумке я сидела на полу, кто-то должен был играть на виолончели, кто-то кидал в меня попкорн. В итоге получилось не очень интересно, но он был счастлив», — вспоминает Вера. Тогда после съемок Дали взял черную краску и расписался прямо на стене, а затем кисточкой разрисовал мазками стены, закончив работу фразой: «Вот теперь это настоящее искусство. Так гораздо лучше». «Дали был прекрасен. Он подал мне идею использовать свое тело для выражения эмоций, а не только как вешалку для одежды», – признается в одном из интервью Верушка.

Верушка и Хольгер Трюльцш







Закончив сотрудничество с Vogue в середине 70-х из-за разногласий с новым редактором Грейс Мирабеллой, Верушка возвращается в Германию. Здесь у нее случается еще один роман — с художником Хольгером Трюльцшем. Вместе они создают серию фотографий «Метаморфозы». Это уже было настоящее искусство. С мастерством, присущим искусному художнику, Вера наносила краску на тело, сливаясь подобно хамелеону с окружающей средой, представая то в образе лесной нимфы, то притворяясь валуном или частью стены. На тот момент бывшая модель переживала тяжелую депрессию, связанную с воспоминаниями из детства, а новая работа помогала справляться с недугом.

Верушка и Питер Берд


Еще один эксцентричный фотограф, Питер Берд, придумал невероятный проект — показать животную красоту женщины. Верушка, как никто другой подходившая на эту роль, напросилась ехать с ним в Кению. Ночевать приходилось в палатках поблизости с голодными львами, которые то и дело умудрялись утащить кого-то из членов экспедиции. От страха Вера перестала спать совсем,а чтобы скрыть следы усталости на лице, вымазалась с ног до головы гуталином. В таком виде в облегающем комбинезоне её снимал Питер на фоне носорогов. Позже за подобные экзотические снимки Вере будут предлагать тысячные гонорары многие европейские журналы.

Верушка и Джайлс Дикон

Никто не ожидал возвращения Верушки в моду, тем более в 71 год. Между тем в 2011 году британский дизайнер Джайлс Дикон пригласил её закрыть показ весенне-летней коллекции своего именного бренда. К его удивлению, Верушка согласилась. На вопросы, что же заставило Джайлза пригласить немолодую модель, дизайнер ответил: «Если женщина сохранила стройность, то возраст никаким образом не помешает ей блистать на подиуме так же, как она это делала 30, 40 и 50 лет назад».

Читайте также:
Жирная кожа лица, головы: причины, что делать, как избавиться, уход, лечение в домашних условиях

О моде

Она позировала Сальвадору Дали в качестве живой скульптуры, покрытой кремом для бритья. Она обижается на модельеров, певцов и режиссеров, использующих придуманные ею приемы и считает современную модную индустрию обманом: “Тогда у нас не было ретуши, мы работали по-честному”, – заявляет Верушка в интервью. Она считает, что настоящая красота начинается в зрелом возрасте и просто не может жить без своей работы…

Она – это легендарная модель. Впрочем, ей не нравится, когда ее называют моделью: “Я художник!”. Да-да, она – первая модель-художник, отказавшаяся быть просто вешалкой для одежды и сама создававшая живые и яркие образы для фотосессий.

Вера Готлибе Анна Графин фон Лендорф-Стейнорт родилась в 1939 году в Кенигсберге в семье графини Готлибе фон Калнайн и графа Генриха Агасвера фон Лендорфа, который был казнен за участие в Немецком Сопротивлении, когда Вере было 5 лет. Она выросла в Восточной Пруссии, а после смерти отца попала вместе с тремя сестрами в концентрационный лагерь. Пятилетней малышке сказали, что она больше никогда не увидит свою мать…

Она собиралась стать художником, и училась в Гамбурге, а в 20 лет переехала во Флоренцию, где и начала свой путь к карьере модели. Но в Европе ее тип красоты в то время не был востребован. Ее рост – 190 см, размер ноги – 43. В Париже она встретила директора модельного агентства Форд Моделинг Айлин Форд, которая и посоветовала приехать в Нью-Йорк, где высокие длинноволосые блондинки были в почете. Вера фон Лендорф послушалась, но Айлин ее не вспомнила, и тогда девушка решила стать другой.

“Мода – это не значит быть красивой, это значит быть незабываемой для фотографа, увидевшего вас однажды”, – утверждает она теперь и делает все, чтобы ее продолжали помнить.

Так появилась Верушка. Высокая загадочная особа с туманным прошлым. На вопросы, из России ли она, она отвечала, что жила где-то на границе России, Германии и Польши (боялась наткнуться на русских эмигрантов, способных ее разоблачить), оставаясь загадочной и недосягаемой.

Почему Верушка? “Потому что это забавно: уменьшительное прозвище у высокой девушки. Потому что это напоминает об опасной (в то время шла холодная война) и таинственной России”, – рассуждает графиня.

Верушка – это ее сценический образ. Выходя в свет, она надевает маску и поддерживает ее уже много лет. Ей не нравится, когда ее называют первой супермоделью. Она всегда была чем-то вроде антимодели. Ей не хотелось просто демонстрировать одежду и делать красивые позы для фото. Она создавала шедевры. Редактор американского Vogue Диана Вриланд была сторонницей небанальных смелых ходов, и вскоре позволила Верушке самой выбирать место и сюжеты для съемок. Вера сама придумывала образы, делала макияж, выбирала натуру и не просто позировала, а создавала характерный персонаж. Фотографом, поддержавшим ее в этом, стал Франко Рубартелли. Собственно, он стал не только фотографом. Творческое сотрудничество переросло в бурный роман, как это случалось и с другими талантливыми мужчинами, встречавшимися на ее профессиональном пути.

Как же она попала в Vogue? Когда большинство девушек одевались в яркие цветные наряды, Верушка появлялась в черном. Она носила шляпу поверх распущенных длинных волос и вела себя довольно вызывающе. Для того чтобы тебя заметили, надо выделяться, и она стала томной, но дерзкой, медлительной, меланхоличной особой, говорящей со славянским акцентом и не боящейся подойти к фотографу и выдать: “Меня зовут Верушка, я жила на границе России, Германии и Польши. Было бы интересно, если бы вы меня сняли”. Так ее заметил Ирвин Пенн, так она оказалась на страницах Модной Библии.

В шестидесятые, эти свингующие, взрывные годы, она была на пике популярности со своей богемной внешностью, аристократичной осанкой и кошачьей грацией. С началом семидесятых ее карьера в моде завершилась. Многие связывают это с приходом на место главного редактора Vogue Грейс Мирабеллы, которая имела иное видение журнала, чем ее предшественница Диана Вриланд. Верушка не могла работать без той свободы, к которой она привыкла. “Она вызвала меня в свой кабинет и сказала: “Твои волосы слишком длинны. Надо их укоротить, и тогда больше женщин смогут стать похожими на тебя”. Она хотела, чтобы я стала буржуазной, но я этого не хотела. После этого я долго не снималась. Решила, что мое время прошло”, – рассказывает Верушка в интервью.

С модой было покончено. Но не с фотографией. Верушка увлеклась бодиартом, снималась в роли диких зверей,

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: